Ибрахим аль-Каззаз рассказывал, что в юности он очень хотел присоединиться к обучающему мастеру. Он разыскал мудреца и попросился к нему в ученики.
— Ты еще не готов,— сказал учитель.
Но молодой человек настаивал.
—Что ж, хорошо,— согласился мудрец,— я научу тебя кое-чему. Сейчас я отправляюсь в паломничество в Мекку. Если хочешь, пойдем вместе.
Ученик был в восторге. Итак, они собрались в дорогу. Но перед тем как тронуться в путь, мудрец сказал:
— Отныне мы с тобой спутники, и потому один из нас должен руководить, а другой — повиноваться. Какая роль тебе по душе?
— Руководите мной,— ответил юноша.
— Пусть будет по-твоему, если ты знаешь, как повиноваться.
Путь их лежал через Хиджанскую пустыню. С наступлением темноты они расположились на ночлег. Вдруг полил сильный дождь. Мастер поднялся, достал кусок ткани и, натянув ее в руках, стал им укрывать юношу от дождя.
— Но ведь это входит в мои обязанности,— запротестовал Ибрахим.
— Я приказываю позволить мне укрывать тебя,— прервал его мудрец.
Утром ученик сказал:
— Если вы не возражаете, сегодня я буду руководить.
Мастер согласился.
— Пойду соберу немного хвороста для костра,— сказал молодой человек.
— Ты не должен этого делать. Я сам принесу хворост,— сказал мудрец.
— Я приказываю вам остаться здесь, пока я буду собирать хворост.
Но мудрец возразил:
— Подобные занятия не для тебя, ибо принципы ученичества не согласуются с тем, чтобы подчиненный позволил руководителю обслуживать себя.
Вот так каждый раз мастер демонстрировал молодому человеку, что такое ученичество. Они расстались у ворот Святого Города. Встретившись с мудрецом позднее, юноша пристыженно потупил взор.
— То, что ты узнал тогда,— сказал старец,— открыло тебе до некоторой степени сущность ученичества.

Примечание Идрис Шаха.
Ибрахим аль-Каззаз так определяет суфийский путь:
«Позволь тому, что делается для тебя, быть сделанным. Делай для себя то, что ты должен сделать сам».
Эта история в драматизированной форме подчеркивает, что действительные взаимоотношения между учителем и учеником весьма отличаются от того, что думает о них будущий ученик. Каззаз был одним из великих мастеров древности, и это путешествие приводится в книге Худжвириª «Раскрытие скрытого за завесой», которая представляет собой самый ранний из дошедших до нас трактатов по суфизму на персидском языке.

a. Аль-Худжвири, Абу-л-Хасан Али ибн Усман аль-Газнави аль-Джуллаби (ум. между 1072 и 1076/7 гг.) — автор первого в литературе на персидском языке труда по суфизму, в котором систематически изложены его история и сущность, мировоззрение и практика суфиев. Родом из Худжвира (квартал в г. Газни), из семьи, члены которой были известны благочестием и подвижничеством, суннит, аль-Худжвири стал убежденным сторонником «трезвого» мистического пути школы аль-Джунай-да. Среди его учителей — знаток Корана и преданий суфий Абу-л-Фадл Мухаммед ибн Ал-Хасан аль-Хутталали и шейх Абу-л-Аббас Ахмад ибн Мухаммед аш-Шаккани. Значительную часть жизни аль-Худжвири провел в странствиях, объездив мусульманский мир от Ферганы до Хузистана и от Индии до Сирии. Свою жизнь он завершил в Лахоре, где и написал единственное дошедшее до нас (из десяти написанных) сочинение «Ка-шор аль-махджуб ли-абрар аль-кулуб». Дата завершения труда неизвестна, но скорее всего он был написан ал-Худжвири в последние годы жизни как ответ на просьбу некоего Абу Сайда к аль-Худжвири изложить «в точности путь суфиев и сущность их подвигов» и объяснить «их вероучения и речения».
Аль-Худжвири поставил перед собой задачу представить систему положений суфизма во всей полноте, методично излагая и анализируя его доктрины. Касаясь того или иного вопроса, он, как правило, приводит суждения более ранних авторов и только в конце высказывает личную точку зрения. Свои доводы он широко иллюстрирует примерами из собственной практики.
«Кашф аль-махджуб» оказал громадное влияние на последующую суфийскую персоязычную литературу. Ссылки на него мы находим и у Аттара (Тазкират аль-аулийа), и у Джами (Нафахат аль-унс), и у других авторов.

Идрис Шах. Истории дервишей. Перевод В. Максимова