Один странствующий суфийский мастер, пересекая высокие горы, где никогда не
ступала нога человека, повстречался с людоедом исполинских размеров.
— Я тебя съем, — сказал великан суфию.
Но суфий на это ответил:
— Прекрасно, съешь меня, если сможешь, но должен тебя предупредить, что я
тебя одолею, ибо я бесконечно могущественней, чем ты думаешь.
— Вздор, — взревело чудовище, — ты всего лишь суфийский мастер, погруженный в
духовные науки. Ты не сможешь одолеть меня потому, что я полагаюсь на свою грубую
силу и я в 30 раз больше тебя.
— Что ж, давай померяемся силами, — предложил суфий, — возьми этот камень и
сожми его так, чтобы из него потекла вода.
С этими словами он протянул великану обломок скалы. Великан изо всей силы сдавил
камень, но воду из него выдавить не смог.
— Это невозможно,— сказал он, — потому что в этом камне нет воды. Попробуй-ка
сам.
К тому времени над землей сгустились сумерки, и мастер, воспользовавшись темнотой,
незаметно достал из кармана яйцо и вместе с камнем сжал его в кулаке прямо над
ладонью людоеда. Почувствовав текущую на ладонь жидкость, великан был изумлен:
людей часто изумляют вещи, которым они не могут дать объяснения, и к таким вещам
они начинают относиться с гораздо большим почтением, чем того требуют их
собственные интересы.
— Я должен обдумать это,— сказал великан. — Пойдем, переночуешь сегодня в моей
пещере.
Великан привел суфия в огромную пещеру, напоминавшую пещеру Аладдина обилием
всякого рода вещей — всем, что осталось от несметного количества жертв
прожорливого гиганта.
— Ложись возле меня и спи, — сказал людоед, — а утром мы продолжим наше
состязание.
Затем он улегся и тут же заснул. Почувствовав что-то неладное, мастер тихо
поднялся, соорудил из тряпок, валявшихся на полу, подобие спящего человека, а
сам устроился поодаль на безопасном месте. Только он прилег, людоед проснулся.
Схватив огромную дубину, с дерево величиной, он изо всех сил семь раз ударил по
пустому ложу, за тем снова улегся и уснул. Мастер вернулся на свою постель и
сонным голосом позвал людоеда:
— Эй, людоед! В твоей пещере удобно, но меня только что семь раз укусил
какой-то комар. Ты должен что-нибудь с ним сделать.
Эти слова так потрясли и испугали великана, что он не решился больше напасть на
суфия. Ведь если человека семь раз ударили изо всех сил дубиной величиной с
дерево, то он... Утром людоед кинул под ноги суфию целую бычью шкуру и сказал:
— Принеси воды, надо заварить к завтраку чаю.
Вместо того чтобы взять шкуру (которую он вряд ли сумел бы поднять), мастер
направился к ручью, протекавшему поблизости, и стал рыть от него небольшую
канавку в направлении пещеры. Между тем жажда так одолела людоеда, что, не в
силах больше ждать, он крикнул суфию:
— Почему ты не несешь воду?
— Терпение, мой друг, я сейчас подведу ключевую воду прямо к твоей пещере,
чтобы тебе не пришлось больше таскаться с этой бычьей шкурой.
Но людоед не мог больше терпеть. Схватив шкуру, он в несколько прыжков оказался
у источника и набрал воды сам. Когда чай был готов и людоед утолил жажду огромным
количеством воды, ум его несколько прояснился, и он сказал суфию:
— Если ты и впрямь сильный, как ты мне показал, то почему же тогда ты не смог
прорыть канал быстрее и рыл его в час по чайной ложке?
— Потому,— ответил мастер,— что никакое дело не может быть сделано должным
образом без минимальной затраты усилий. Определенные усилия требуются для всего.
Вот и я затратил минимум усилий, необходимый для рытья канала. К тому же я знаю,
что ты — существо, настолько привязанное к своим привычкам, что все равно всегда
будешь пользоваться бычьей шкурой.
Примечание Идрис Шаха.
Эту историю можно часто слышать в чайханах Центральной Азии. Она очень
напоминает европейские народные сказки средних веков. Настоящий вариант ее
взят из Маджла — дервишcкой коллекции, впервые записанной Никаяти в XI столетии,
как сообщается в конце манускрипта. Но в том виде, в каком история приводится
здесь, она датируется XVII веком.
Идрис Шах. Истории дервишей. Перевод В. Максимова