Жил был человек, который много путешествовал по свету и учился везде, где только сохранилось подлинное обучение.
Он вел такой уединенный образ жизни, что мнения о том, кто же он на самом деле, разделились: или он благочестивый и достойный человек, или, возможно, маг, алхимик, а то и астролог, последователь каких-нибудь предосудительных учений.
В конце концов, его дом стали осаждать люди двух категорий: те, кто хотели бы получить его благословение, окажись он человеком духовного учения, и те, кто хотел бы заручиться его поддержкой в том или ином мирском начинании, если окажется, что он мастер тайных наук.
В конце концов, за этим человеком, а звали его Абдулвахид, сын Асвада, установилась репутация мага и чародея. После чего люди, воображавшие себя искренними и достойными, отвернулись от него. Те же, кто надеялся получить пользу от его магического искусства, продолжали добиваться его расположения.
Но как только последователям магии и любителям талисманов и амулетов удавалось встретиться с ним, он быстро отвращал их от себя. Обычно он убеждал их в том, что только притворяется магом. Этим приемом ему удавалось избавиться от них быстрее и надежнее, чем как-либо иначе.
И вот, к его обычной репутации мага прибавилась еще одна, распространяемая разочарованными искателями, — слава шарлатана, каковым и стали его считать даже в этом сомнительном искусстве.
На самом деле, человек этот был суфием. Тех, кто отличался пылкой верой, он заставлял сомневаться в их искренности, потому что такие люди искренни только на поверхности. В основе их чувств лежит самообман, и помогать им гораздо сложнее, чем тем, кто не лелеет таких предубеждений в свою пользу. Вера подобных верующих сильнее их искренности.
Благотворное влияние Ибн Асвада и результаты его работы живы и по сей день. Но из-за методов его конспирации и самозащиты, лишь немногие из суфиев сегодня могут открыто сказать, в каком долгу находится каждый живущий в мире человек у Абдулвахида, сына Асвада.

Коментарии:
Это один из многих суфийских анекдотов, в этой книге они считаются обучающими на различных уровнях, тогда как их фактический смысл наименее важен. Ознакомление с предписанной суфийской литературой может стать существенной частью подготовки учащегося. Кажущийся парадокс суфийского высказывания, что "написанное слово бессмысленно", а также призыв к его изучению — означает, что толкование писаний становится возможным на ступени более поздней, чем их изучение. Как недавно отметил российский ученый М. Фильштинский, материал находится "обычно на двух планах. Земное в них — лишь аллегория небесного... В этом взаимообмене земного и мистического планов лежит тайна могучих влияний, оказываемых тончайшими примерами суфийской лирики". ("Арабская литература", Академия наук, "Наука", Москва, 1966, стр. 201).

Идрис Шах. "Наблюдение за покровом". Перевод с английского М.Д. Степанова