Свыше восьмисот лет тому назад философ Хаким Мадждуд Санаи из Газны в Афганистане в своем произведении "Обнесенный стеной сад истины" изложил эту историю в форме, которая соответствовала нуждам его времени. В конце тринадцатого столетия его ученик и соотечественник Джалалуддин Руми обессмертил версию этой истории в своем несравненном "Маснави". В 1965 году обработка этой истории была использована в постановке фильма знаменитым кинорежиссером Ричардом Вильямсом, взявшим за основу современную версию, созданную в двадцатом веке Идрисом Шахом.
Фильм победил в номинации "Выдающийся фильм года" и был выдвинут для показа на лондонском и нью-йоркском кинофестивалях.

Члены Комиссии ученых всего мира пристально следят за изумительным зрелищем: идет прямая трансляция по телевидению с помощью камер, снабженных чрезвычайно мощными увеличительными объективами.
На экране перед нами простирается панорама сероватой, бороздчатой поверхности, и взгляд через пространство упирается в твердое тело, то здесь, то там, испещренное трещинами; прихотливо изогнутыми, порою затененными густою тенью. Ничто не движется, ничто не растет в этом свободном пространстве. Грубая шероховатость этого зрелища будто склоняет нас к мысли о пустотелой безмолвной массе, эпидермисе, как у личинки или толстокожего животного, чья бугристость, как бы существует с незапамятных времен.
Мы слышим голос комментатора из Америки, описывающий ситуацию, в которой осуществляется этот документальный отчет; "С сотворения мира человек последовательно и неустанно исследовал свою среду, стремился шагнуть за порог познания, посылая свои исследовательские аппараты все дальше и дальше в открытый космос..."
Теперь слышен голос Председателя Комиссии из Великобритании. По мере того, как чередуются изображения объекта, меняются углы обзора, чтобы дать нам, по возможности, предельно-полный вид устрашающей, безмолвной массы:
"Здесь мы рассматриваем... э-э-э... топографию внешнего покрытия, как бы эпидермиса... э-э-э... большей части некоей массы, характерными особенностями которой являются..."
А вот мы слышим фактический отчет по лабораторным исследованиям астрофизика, приводящего фрагменты результатов своих исследований:
"...Микроскопические срезы этого материала, несомненно, органического происхождения свидетельствуют о наличии клеточной структуры, имеющей удивительное сходство с кожной тканью".
Слышны звуки, соответствующие работе лаборатории. Астрофизик продолжает:
"Нанося на этот срез жидкость Фон Глауберна..."
Его прерывают, поскольку это демократическая дискуссия.
Теперь явно слышны возражения немецкого ученого:
"Жидкость Фон Глауберна? Позвольте заметить, что этот метод сочли абсолютно случайным еще в начале тысяча девятьсот шестьдесят третьего года, после чего его заменил дерматологический анализ Кауффера и Блакманна. Так что он безнадежно устарел".
Председатель, как и все хорошие председатели, направляет дискуссию в другое русло, чтобы подключить еще одного конструктивного ученого:
"Э-э-э... да нет, безусловно. Однако для подтверждения дополнительными фактами... э-э-э...чтобы прийти к окончательным выводам, с нашей стороны будет осмотрительно и, в самом деле, уместно попросить профессора Маркарджи привести нам некоторые данные на основании опыта работы с этим материалом в Индии".
Доктор Маркарджи говорит оживленно и по делу:
"Могу безусловно констатировать, что этот материал никак не может быть убедительно классифицирован путем привычного отнесения к какой-либо категории. Все сотрудники, занятые в объединенном проекте в Калькутте и Бенаресе, весьма объективны в своей субъективности, поскольку обучались для этого по интенсивной программе индуцированной нирваны. Следует также сказать..."
Но время бежит быстро, и режиссер программы включает бесстрастный голос американского Эксперта по космическому пространству, чтобы привести еще одно мнение:
"Недавно мы обнаружили, что датировка этого материала с помощью радиоуглеродного анализа дает результат определения его возраста в один-два-три года в относительном масштабе времени с расчетной ошибкой плюс-минус шесть целых ноль десятых. Предел прочности при растяжении прямо пропорционален основной массе, а температура разрушения демонстрирует низкий уровень термостойкости. Поскольку этот материал не перемалывается и не раскатывается, национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства считает, что покрывать им головные части ракет нецелесообразно. И потому он рассекречен".
Теперь слышны результаты работ радиоастронома:
"Мы определенно установили, что источник распространения радиоволн не квази-звездный, но, используя наш двухкамерный трансмиттер, нам удалось зафиксировать явно различимое рассеяние, стало быть, этот материал можно было бы использовать в качестве селективного отражателя в случае, если вещество с такими свойствами понадобилось бы для, в высшей степени, специализированной работы на следующем этапе".
Немецкий ученый, мнением которого вновь поинтересовались, замечает:
"Но Кауффер и Блакманн последовательно показали, что клеточные дифференциации могут быть более точно продемонстрированы путем дифференциального распределения высоких излучений электромагнитного поля и спектроскопического микроанализа".
Председатель чувствует, что пришло время элегантно закончить программу:
"Ну, хорошо, Э-Э-Э... я думаю, что теперь можно с полным основанием прийти к заключению, что, несмотря на то, что мы ничего не знаем о картине в целом, все данные подводят нас к мысли: специфический материал, о котором идет речь, не будучи статичным и, по-видимому, обладая необыкновенной сопротивляемостью процессу изучения, а также некоторой волокнистостью, несомненно раскроет свои тайны в соответствующее время и, конечно же, займет надлежащее место в имеющемся порядке вещей...".
Камера начинает удаляться от объекта, американский комментатор произносит свою последнюю, оглушительную фразу:
"...И, в конце концов, отступит перед извечным поиском человека".
Пока в кадре проплывают имена участников передачи, камера, очевидно, удалилась настолько, что впервые стал обозрим весь объект целиком, а не только покрытие его поверхности. Это большой африканский слон.
Но девиз Института сравнительной дерматологии, становясь все шире и шире, теперь почти закрывает изображение, и мы читаем:
ЧАСТИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЦЕЛОЕ

Коментарии:
Хотя все суфии согласны в том, что суфизм — есть единство, ученые, похоже, соперничают Друг с другом, чтобы обнаружить "из чего он должен был развиться". Вот некоторые из "источников" и определений, сделанных несколькими специалистами, которые преуспели лишь в демонстрации того, что суфизм для каждого из них выглядит по-разному:
Гностики: J.W. Redhouse, The Mesnevi (London, 1881), p.xiv.
Неоплатонизм и христианство: Gertrude Bell, Poems from the Divan of Hafiz (London, 1928), p.49.
Шиитский ислам, шаманизм, христианство: Dr. J.K.Birge, The Bektasbi Order of Dervishes (Hartford, 1939), pp.210 ff.
Брахманисты и буддисты, бегхардцы и бегнкки: Rev. T.P.Huges, Dictionary of Islam (Lahore, 1964 edition), p.620.
Наконец находим у профессора Р.А. Николсона заключение: "Суфизм неопределим" (The Mystics of Islam [London, 1914], p.8).
Эти реакции драматически иллюстрируют "синдром слона в темноте", при котором разные люди принимают разные части слона, за опахало, за столб, веревку и так далее. Первоначальная история из Хакима Санаи и Мауляны Руми дана в моей книге "Сказки дервишей" — Tales о) the Dervishes (London, Cape, 1967, p. 25 ff.), а также в книге "Суфии" — The Sufis (London, Cape, 1969).

Идрис Шах. "Наблюдение за покровом". Перевод с английского М.Д. Степанова